Страшное горе обрушилось на нашу страну в феврале 2022-го года. Не хотелось верить, не хотелось принимать. Для многих это стало шоком и полной неожиданностью. Но среди наших соотечественников немало и таких, кто еще в 2014-м году знал — война началась, враг страшен, преступен и безжалостен.
Светлана Воровая, одесситка, жена, мать троих детей, бабушка пятерых внуков — одна из них. Больше на odessitka.info.
Единственный путь — полк “Азов”
Горе матери, потерявшей ребенка, нельзя ни с чем сравнить. Горе матери, получившей тело сына со следами зверств кадыровцев — такое просто невозможно себе представить. Александра, первенца Светланы, молодого, сильного, красивого, хоронили в открытом гробу, чтобы все могли увидеть — что делает с людьми “русский мир”… Он погиб в 2015-м году, было ему 28 лет, смерть свою он встретил возле села Широкино, что в Донецкой области.
Горе подкосило женщину, но не сломало. Постепенно становилось понятно — как жить дальше. И Светлана приняла решение вступить в полк “Азов”. Среди побратимов сына ей было легче справляться с трагедией.
С 2020-го года Светлана — деловод “Азова”. Из Одессы она переехала в село Урзуф Мариупольского района, к месту службы. Здесь встретила февраль 2022-го.
Светлана была среди тех, кто вышел из “Азовстали” после приказа прекратить сопротивление. Ей довелось провести здесь 86 дней и ночей. И на себе прочувствовать — что означает фраза “ад на земле”.
Россияне уничтожали завод вместе с людьми, которые там прятались, всем, чем могли: авиацией, танками, артиллерией, стрельбой с военных кораблей, бомбами. Было ощущение, что грохот не прекращается ни на минуту.
В бункере вместе со Светланой находились бойцы и девушки, всего около 150-ти человек. Женщины взяли на себя заботы о быте, чтобы военные могли выполнять свои задачи. Еды становилось все меньше. После того как разбомбили кухню, готовили буквально из всего, что можно было собрать. Особые блюда того времени “бункерная солянка” и “бункерное тирамису”. Не спрашивайте их рецепты….
Однажды Светлана записала прощальное видеообращение к детям. Стало казаться, что она уже никогда больше их не увидит.
Потом пришел приказ — покинуть завод. На защитников он произвел двоякое впечатление. С одной стороны — радость, все-таки выжили. С другой — российский плен не сулил ничего хорошего.
В Еленовке
Светлана была среди тех, кто покидал “Азовсталь” последними. Всех их отвезли в Еленовку и там разделили. Женщин разместили в дисциплинарном изоляторе. Об условиях их пребывания тут никто особо не заботился, в шестиместной камере могло находиться до 30 человек. Антисанитария, отсутствие удобств, воды, невозможность что-либо постирать, для питья — техническая вода. Душ — раз в неделю на пять минут. Кишечные расстройства — постоянно.
Со слов Светланы, женщины домогательств не испытывали. Могли быть побои на допросах, но не сильные.
А вот то, что делали с мужчинами, можно было представить себе по доносившимся стонам и крикам. Доводилось видеть и тела, которые после допросов выносили на носилках.
Но женщины не сдавались. Грация (таков позывной Светланы) предложила молиться на ночь, ее все поддержали. И, конечно, все мечтали о мирной счастливой жизни…
А потом случилась трагедия — обстрел тюрьмы, в которой содержали пленных азовцев. Сколько россияне не пытались убедить мир в том, что это сделала украинская армия, это им сделать не удалось. По крайней мере в отношении тех, кто был тому свидетелем. Женщины точно слышали — откуда прилетели снаряды. Да и логики в этом действии для украинской стороны никакой. А россиянам надо было бойцов-героев убрать. Любыми способами, которые они считали для себя приемлемыми. Пожалуй, в этом они не знают никаких границ.
В российской тюрьме
Выживших заключенных перевезли дальше, вглубь россии. Поместили в СИЗО одной из тюрем. И в информационный вакуум. Не было никаких новостей. Правда, условия жизни здесь были получше — в камерах размещали по два-три человека, в них был унитаз и умывальник, небольшой столик со стулом. Но сидеть в течение для запрещалось. Если охранник замечал — заставлял приседать, петь что-нибудь из русских песен или их гимн, мыть пол. Приходилось все выполнять, но после этого пленницы шепотом пели что-нибудь украинское.
В тюремное окно был виден закат. И женщины, глядя туда, представляли себе украинский флаг: голубое небо и кусочек желтого уходящего солнца.
Иногда тюремщики ставили женщинам старые советские фильмы, черно-белые еще. Это было развлечением. Книги давали. Чтобы заполнить чем-то время, Светлана мыла камеру. И чисто, и дни проходят быстрее.
Пришлось женщине познакомиться и с карцером — крохотным помещением 1,5 на 3 метра с маленьким окном под потолком, откуда постоянно дуло. Светлана попала сюда на неделю за то, что ниточками на радиаторе отмечала прожитые дни. Тюремщикам показалось, что она плетет украинский флаг.
Обмен и возвращение в Украину
Обмен ждали каждый день. И каждую ночь, это могло произойти в любой момент. Делились координатами родных, чтобы в случае выхода из плена сообщить им друг о друге. Когда это осуществилось, сначала было непонятно — куда и для чего везут. Охранники ничего не сообщали, сказали забрать вещи и выйти из камер.
И даже когда подъехали к месту обмена и увидели надписи на украинском языке, все еще были сомнения — не издеваются ли снова таким образом.
Но чудо состоялось. После 11-ти месяцев плена Светлана вернулась в Украину. Она похудела на 30 килограммов. Долгое время вздрагивала от громких протяжных звуков — казалось, что это летят бомбардировщики.
Человеку, пережившему такое испытание, нужно время, чтобы вернуться к нормальной жизни. Четыре месяца провела женщина в реабилитационном центре. После этого смогла приехать домой, в родную Одессу, к своей семье.